Чубайс не тонет: народная ненависть ошиблась

С должности сняли, но место найдется.

Третье декабря, серое и унылое, в одночасье превратилось в сказочный сверкающий день — непотопляемый Анатолий Борисович Чубайс заявил, что это его последний день в «Роснано», а значит, на госсужбе, а значит — ну, вдруг, — его вообще больше не будет в нашей жизни. Как же мало русскому человеку для счастья надо!

Ельцин не говорил фразу «Во всем виноват Чубайс». Она пошла в народ из телепередачи «Куклы». Происхождение, однако, не важно — фраза становится народной, если попадает в болевую точку. Она попала. Потому что Чубайс — это не человек, а метафора.

Вот есть что-то безусловно хорошее — много лесов, полей и рек, солнечный круг небо вокруг, праздник со слезами на глазах, трава по пояс, с высокой ветки в детство заглянуть — Родина.

А есть заиндевелые разрушенные цеха заводов-гигантов, дрожащие руки не вписавшихся в рынок стариков, цинковые гробы с Кавказа, злой и голодный стук шахтерских касок, вырубленная тайга, опустевшие селения, сытые наглые рожи новых хозяев — что-то безусловно плохое. Как всё это назвать одним словом? Слово нашлось. Чубайс.

Ну, а дальше всё просто. Свергнем символ и, ура, заживем! То есть, главное — чтобы Чубайса не было. Некоторые так вдохновились этой идеей, что промозглым мартом 2005 года попытались Чубайса взорвать и расстрелять. Не вышло.

Сам Анатолий Борисович подливал масла в огонь народной ненависти. И своей фантастической зарплатой при том, что продукция-то «нано» — не видит ее никто. И заявлениями типа: «У нас очень много денег. Их просто вот совсем много. Как же нам все-таки заплатить премию из экономии фонда зарплаты в ситуации, когда экономии фонда зарплаты нет? Мы долго мучились, и буквально два часа назад решили эту задачу. Значит, у нас есть вторая премия помимо первой».

Все разговоры про обновление, ориентацию на социальную справедливость, заботу власти о благе народа, борьбу с коррупцией и прочие прекрасные вещи всегда разбивались одним железным аргументом. Слушал их, слушал народ, а потом, махнув рукой, мрачно бурчал: «Чубайс-то до сих пор наверху сидит».

И тут вдруг — раз! — и нет больше символа. Победили, что ли? Дождались? Прошло время грабителей народа, растащивших и растаскивающих остатки страны «эффективных менеджеров»?

Вот большевики уничтожали церкви, взорвали храм Христа Спасителя, главный символ. Победили веру? На Лубянской площади демократы скинули символ тоталитаризма — Железного Феликса. Наступила демократия? Если снести мавзолей и похоронить Ленина — исчезнет коммунизм?

Не в Чубайсе дело. Он лишь метафора.

И за Чубайса-человека, значит, можно не беспокоится. Пока всё так, как есть, место найдется: Чубайс не тонет.

Читайте также: Чубайс — человек с криминальным будущим

Источник