Вместо имперского синдрома: уроки для России в Нагорном Карабахе

Политика дистанцирования России от войны в Нагорном Карабахе, ее стремление, несмотря ни на что, избежать ссоры и с Ереваном, и с Баку, спровоцировала жесткую полемику в экспертном сообществе России.

Для одних экспертов самоустранение России от войны в Карабахе было «примером сдержанности», которых было не так уж много в последнее время. Политика сдержанности России была свидетельством того, что Россия наконец-то во главу своей внешней политики ставит собственные интересы, интересы сохранения стабильности и благосостояния своего населения.

Россия правильно сделала, что «не позволила втянуть себя в ненужный и опасный конфликт». Россия «за 30 лет не поссорилась ни с Ереваном, ни с Баку», и сейчас ей удалось сохранить политику равноудаленности от конфликта. И самое главное – удалось сохранить доверительные отношения между президентом РФ и лидерами Армении и Азербайджана.

Существует и противоположное отношение к политике дистанцирования России от войны в Нагорном Карабахе. Либеральная интеллигенция, находящаяся в оппозиции к Путину, в один голос назвала эту политику предательством. Многие эксперты считают, что за отказом России воевать на стороне Армении во время конфликта в Нагорном Карабахе стояли «пораженческие настроения Путина». Казалось бы, люди, исповедующие либеральные европейские ценности, должны были радоваться тому, что на этот раз руководство России строго следовало верховенству права, признало законное право Азербайджана на восстановление своей территориальной целостности, а присоединение семи регионов Азербайджана к Нагорному Карабаху в ходе войны 1989–1994 годов не только незаконным, но и по-человечески аморальным.

Парадоксы либерализма

Но нет. В позиции либералов – нарочитое отрицание права и принципа территориальной целостности, утрата исходных принципов европейского гуманизма. Ведь если бы Владимир Путин поступил сейчас так, как поступил во время войны в Донбассе, то цинковые гробы с нашими солдатами прибывали бы из Закавказья. Во время «русской весны» 2014 года русские погибали во имя веры в то, что, как говорил Владислав Сурков, можно и нужно принуждать Украину силой к дружбе с Россией. А сегодня русские солдаты погибали бы в Нагорном Карабахе во имя того, чтобы Армения сохранила за собой семь регионов, отторгнутых у Азербайджана. Ведь Армения имела возможность сохранить армянский статус Нагорного Карабаха, установить мир в этом регионе, пойдя на компромисс с Азербайджаном и отдав ему эти семь регионов. Но Армения упустила возможность решить этот конфликт с Азербайджаном миром.

Как известно, Евгений Примаков еще в начале 1990-х договорился с США и Европой о том, что в случае возвращения Арменией Азербайджану этих семи регионов они признают независимость Нагорного Карабаха. О своей договоренности Евгений Примаков рассказал первому президенту Армении Левону Тер-Петросяну, при этом предупредил его: будьте реалистами, «учтите, что азербайджанцы умеют ждать и работать. Пройдет 10, 20, 30 лет, они наберут силу и заберут у вас все». Но полевые командиры в Нагорном Карабахе, как сказал Примакову Тер-Петросян, не согласились на эти условия перемирия: если отдадим свою «зону безопасности» Азербайджану, «улица нас сметет».

Вот что поражает: многие представители нашей либеральной интеллигенции смотрят на конфликт в Нагорном Карабахе именно глазами полевых командиров войны 1989–1994 годов. Кстати, я был приглашен в Ереван по случаю десятилетия начала войны в Карабахе, от многих представителей армянской интеллигенции я слышал: чтобы избежать новой войны с Азербайджаном, надо пойти с ним на компромисс. Но, по их словам, этому всячески препятствует карабахское лобби в парламенте республики.

Казалось бы, политологи, называющие себя западниками, должны были бы при оценке войны в Нагорном Карабахе считаться и с трагедией тех простых азербайджанцев, которые потеряли свои земли и дома во время войны 1989–1994 годов. Но, к примеру, для Андрея Пионтковского страдания азербайджанцев – не такие уж и страдания: «Конечно, жаль азербайджанцев, которые были вынуждены покинуть свои дома после провозглашения независимости Нагорного Карабаха в начале 1990-х. Но по-другому, без присоединения к себе семи регионов Азербайджана, населенных азербайджанцами, армяне Нагорного Карабаха не могли обеспечить свою безопасность».

Когда я услышал эти слова Пионтковского, одного из наиболее ярких представителей либеральной оппозиции самодержавию Путина, у меня случился шок: как это возможно?! Получается, азербайджанцы – не совсем люди, страдания людей, которые потеряли свой дом и землю, ничего не стоят по сравнению с правом их соседей-армян обезопасить себя, создать так называемую зону безопасности, где никто не живет, между самопровозглашенной республикой Нагорный Карабах и Азербайджаном.

Эта история с протестом значительной части либеральной интеллигенции против политики дистанцирования России от войны в Нагорном Карабахе открыла правду о том, кто они на самом деле. Я вдруг увидел, что марксизм определяет их мировоззрение, как он определял мировоззрение команды Егора Гайдара. Не все представители либеральной интеллигенции говорят, как Дмитрий Быков, что все больше и больше любят Ленина. Но именно марксизм позволяет им делить людей на тех, кто имеет право обеспечивать свою безопасность, и тех, кто во имя этой безопасности должен пострадать. Тут расизм пострашнее коммунистического. Для коммунистов эксплуататоры были нелюдями, которых можно было убивать. А для Андрея Пионтковского азербайджанцы в отличие от армян не имеют права на безопасность. Ленинское «нравственно все, что служит победе коммунизма» живо не только в душе наших национал-патриотов, но и в душе представителей либеральной интеллигенции, которые называют себя западниками: нет преступления, нет страдания людей, когда речь идет о безопасности народа, которому я симпатизирую.

Глубинный атеизм

Почему сегодня некоторые представители либеральной оппозиции оказались на стороне армян при оценке природы конфликта в Нагорном Карабахе? На мой взгляд, не только потому, что они испытывают больше симпатий к армянам, чем к азербайджанцам. Тут дает о себе знать глубинный атеизм, характерный для большинства представителей нашей либеральной интеллигенции. Азербайджанцы для них – полулюди, ибо они мусульмане, ибо религиозный фанатизм на почве ислама действительно носит более агрессивный характер, чем христианский клерикализм и фанатизм. Все дело в том, что за либерализмом представителей нашей интеллигенции стоит не просто атеизм, но атеистический мессианизм, восприятие современной человеческой истории как противостояние религии и безбожия. Этот либеральный мессианизм проявляется в вере, что рано или поздно религия отомрет и человечество откажется от Церкви, религиозного обряда, поклонения религиозным таинствам. В наиболее агрессивной форме этот атеистический мессианизм проявляется в неустанной борьбе Александра Невзорова с «русским поповством».

Юлия Латынина считает, что Россия потерпела стратегическое поражение в результате войны в Нагорном Карабахе, ибо, с ее точки зрения, «исламский религиозный фанатизм, в том числе и внутри России, получил мощную подпитку». Вряд ли, убеждена Юлия Латынина, возвращение Азербайджаном тех его регионов, которые были оккупированы армянами в 1994 году, усилит религиозный фанатизм России. Я же думаю, что, напротив, поддержка Россией права Азербайджана на установление своей территориальной целостности вызовет одобрение среди тюркских народов Российской Федерации.

Источник